МЕНЮ
МЕНЮ
Следствия «феминизации» общества
Новый демографический переход
Исторически, со времён аграрной революции, когда наши предки перешли от охоты и собирательства к сельскому хозяйству, численность населения планеты росла достаточно медленно, демонстрируя стабильный, но крайне незначительный по сравнению с периодом «до» и «после» прирост.
В период индустриализации в «Новое время» произошёл так называемый «демографический взрыв» - резкое уменьшение детской смертности из-за снижения проблемы голода и улучшения медицины, привело к лавинообразному приросту населения, а потом и росту продолжительности жизни населения.

Однако в последствии, из-за эмансипации женщин, развития партнёрского брака и планирования семьи, прирост населения вновь стабилизировался, а где-то пошёл даже на спад.
Здесь следует сделать ключевое отступление и прояснить, что в дискуссии о причинно-следственной связи между уровнем жизни и численностью населения, любой кто знаком с понятиями «разделение труда», «специализация», «кооперация» и «игра не с нулевой суммой», должен признать, что не только улучшение уровня жизни приводит к увеличению численности населения, но и рост его численности приводит к повышению уровню жизни (если ситуацию не искажают другие факторы, вроде межплеменной розни или принудительной социальной архаизации).
Пытаясь объяснить изменения социальной динамики прироста населения, в науке о народонаселении важнейшую роль имеет концепция «демографических переходов», общих закономерностей изменения численности населения и его возрастной структуры, которую проще всего проиллюстрировать следующей инфографикой:
Эта классификация, безусловно, является только рабочей схемой, а на практике всё происходит не так равномерно и не так однозначно, например, в ряде развивающихся стран третьего мира сохраняется фаза 1, тогда как в других, из-за дополнительных факторов, вроде снижения уровня жизни, общей неразберихи или опережающей высокой эмансипации женщин, наблюдается активное снижение численности населения ниже уровня элементарного воспроизводства.

Все эти закономерности, несмотря на локальные особенности, были обозначены в качестве «демографических переходов» и выстроены в общую последовательность, однако очевидно, что на этом изменения не закончатся и впереди нас ждут новые фазы, ещё даже толком не начатые, не говоря уже о том, чтобы их успела зафиксировать, описать и объяснить демография.

Тем не менее, мы возьмём на себя смелость попробовать это сделать, так как это имеет ключевую роль в решении проблемы национальной репопуляции, так как мы понимаем, что никакими административно-правовыми мерами (даже если бы было на это не здоровое желание) не получится упразднить современное общество и вернуться к традиционной модели патриархальной многодетной семьи, как бы этого не хотелось отдельным горячим головам.

Решение в том, чтобы получше приглядеться к причинам происходящих демографических процессов (прежде всего в развитых странах, просто потому что по ним существует больше числовых показателей) и найти в них точки роста, по которым можно планировать их лучшее будущее. И здесь необходимо обратить внимание на следующие факты:

1. Наличие и количество детей зависит (после решения проблемы детской сверхсмертности) прежде всего от женщин, т.е. от тех, кто непосредственно занимается деторождением. Позиция мужчины здесь играет малую роль, т.к. основная нагрузка по вполне понятным причинам (вынашивания и родов), лежит на матери.

2. Мотивация женщин к деторождению прямо связана с её уровнем образования, дохода и свободы воли, по мере усиления которых женщины начинают значительно более осторожно и ответственно подходить к функции материнства, т.е. позже и реже рожать, поскольку это далеко не лёгкий и безболезненный процесс.

Чтобы лучше понять мотивацию в этом поведении, лучше всего рассматривать бездетных, просто потому что они более внимательно изучались социальными психологами по сравнению с различиями в мотивах и поведении многодетных семей.

В целом, доля бездетности в развитых странах увеличилась за полвека примерно с 9 до 25%, стабилизировавшись на этом уровне. В России этот процесс только начинается, однако и здесь доля респондентов, декларирующих установку на бездетность – 5,3%. Доля окончательно бездетных лиц старше 45 лет – 7-8% [1].

Конечно, куда масштабней изменения, связанные со средним количеством детей на каждую женщину, этот показатель с 60-х годов XX века сократился в мире с 5 до 2,3 человек, оставаясь в огромном разбросе от 6,5 в Нигере до 0,8 в Сингапуре. Мы предполагаем, что всё это является проявлением общей закономерности, причину которой не сложно понять, посмотрев на детализацию статистики.

В 2004 году почти половина женщин с годовым доходом свыше 100 000 долларов США не имеют детей.

Также наличие детей прямо зависит от уровня образования женщины[2].
Доля бездетных женщин 40-44 лет в США в зависимости от образования, 2004 год.
16%
Нет диплома средней школы
18%
Диплом средней школы
20%
Несколько колледжей некоторые колледжи
25%
Бакалавр или выше
Эта закономерность наблюдается в американском обществе вне зависимости от расовых различий. В частности, доля белых женщин без ребенка составляет 27% для лиц с учеными степенями и 25% для тех, кто имеет степень бакалавра. Среди латиноамериканских женщин каждый более высокий уровень образования сопровождается более высоким уровнем бездетности; 24% выпускников колледжей не имели детей, по сравнению с 13% женщин без диплома средней школы.

Анализ семейного положения и уровня образования показывает общее увеличение бездетности как замужних, так и незамужних женщин по мере повышения уровня образования. В 2008 году наблюдаются более широкие различия в бездетности среди никогда не состоящих в браке. Бездетность среди никогда не состоящих в браке колеблется от 40% (для тех, кто имеет диплом ниже средней школы) до 85% (для тех, кто имеет ученую степень). Среди когда-либо состоявших в браке бездетность колеблется от 9% (для женщин с дипломом ниже средней школы) до 16% (для лиц с высшим образованием).

Бездетные женщины имеют тенденцию быть несколько более образованными, чем женщины, родившие детей. Бездетные женщины чаще имеют ученую степень (13% против 9%) и высшее образование (26% против 20%)[3].

По сравнению с женщинами, которые имеют или желают детей, добровольно бездетные женщины с большей вероятностью имеют относительно более высокие доходы, будут заняты в управленческих профессиях, живут в городских районах[4]

Добровольно бездетные женщины чаще работают на полную ставку, чем те, которые имеют или хотели иметь детей, которые в свою очередь чаще работали неполный рабочий день.

Социологически доказано, что семьи без детей – более эгалитарны[5], т.е. там в большей степени учитываются интересы женщин.

Разумеется, это вовсе не только особенность общества в США и проявляется она в целых сдвигах психологии поколений, выходящих далеко за рамки поведения только бездетных семей.

Распределение приоритетных жизненных ценностей молодежи в России:
Источник: Безрукова О. Н. Мотивы создания семьи и репродуктивные установки подростков через призму моделей семьи // Семья в России. - 2008. - № 4. – С. 37.
Представляется очевидным, что по мере развития общества происходит выравнивание его гендерных ролей, женщина тоже становится человеком, а не бессловесной и бесправной наложницей, а значит стремится самореализоваться как личность в работе и творчестве, а не существовать от одних родов к другим в качестве домохозяйки и ходячего инкубатора.

Интуитивно и общепринято очевидная мысль о существовании жёсткого конфликта между карьерой и материнством и больше того, между современным образом жизни и материнством, социологически подтверждается.

В подтверждение можно добавить данные социологии в России, где на вопрос «Что может подвигнуть Вас иметь двух и более детей», респонденты отмечают материальное благополучие (58%), желание иметь большую семью (23%), дополнительные привилегии от государства (17%). Помешать рождению ребенка может, как считают испытуемые, проблемы со здоровьем (76%) и материальные трудности (23%)[6].

По другому, также российскому опросу, 76,5% респондентов считают, что финансовые гарантии здоровья, образования и трудоустройства также будут способствовать расширенному воспроизводству населения[7], т.к. беременность является высоким риском с непредвиденными последствиями, особенно если учитывать статистику разводов и количество матерей-одиночек на постсоветском пространстве.

Более детально понять репродуктивные мотивы этого явления позволяет следующее масштабное социологическое исследование[8], проводившееся в развитых странах по обе стороны Атлантики по психологии бездетности:
Здесь, где проблема материального положения уже не стоит так остро, ярко выделяется ещё один фактор, прямо влияющий на мотивацию к материнству. Генетические и наследственные риски, боль родов, боязнь самого состояния беременности и опасения за физические последствия для организма – если рассматривать всё это как общий самостоятельный фактор, связанный с функцией стандартного, традиционного деторождения, то эта совокупность в три раза превышает по своей значимости все прочие мотивы бездетности.

Из всего этого следует, что за общими закономерностями демографических переходов которые привели нас в нынешнее положение демографической стагнации или депопуляции, стоит элементарное выравнивание социально-психологического положения женщин, их превращения в равноценный субъект социального поведения, который стремится к тому чтобы больше само реализовываться, больше зарабатывать, а значит меньше рожать, прежде всего по причинам, связанным с самой функцией деторождения (вынужденное прекращение трудовой деятельности на время беременности, болевых и физических аспектов родов, а также угроз связанных с наследственностью).

Отсюда вытекает и наша рабочая гипотеза, связанная с тем что, благодаря массовому внедрению вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ - в данном материале, это прежде всего ЭКО и суррогатное материнство), не пытаясь блокировать развитие современной модели эмансипированного равноправного общества, следует ожидать нового всплеска рождаемости и возвращения популяции к тенденции динамического увеличения своей численности.

Кроме того, что ВРТ решают проблему дискомфорта, женской нетрудоспособности, связанной с беременностью и необходимости жертвовать карьерой ради радости материнства, уже в ближайшей перспективе нескольких лет, использование ЭКО будет обязательным элементом генной инженерии и редактирования, уже проработанного и отработанного и в теории и практике (в 2018 году родились первые общепризнанные генетически отредактированные человеческие дети, хотя и со скандалом). Таким образом, массовое внедрение ВРТ технологий ещё и решит проблему опасений, связанных с наследственностью и генетическими рисками.

Внедрение репродуктивных технологий в нашу повседневность уже произошло. В России процедура ЭКО предоставляется по обязательному медицинскому страхованию, сама практика суррогатного материнства легализована (хотя ещё и не признана в рекомендациях Минздрава не по медицинским, а по социальным основаниям, однако и это вопрос времени). Чтобы понять масштаб явления, следует понимать, что уже в 2016 году в России насчитывалось более 116 тысяч ЭКО-циклов (при общем числе родившихся в 1,8 млн. человек). Суррогатное материнство пока не так сильно развито, но и его в том же 2016 году насчитывается не менее 470 успешных завершённых циклов[9].

Мы ожидаем, что с ростом доступности, известности и легитимности процедур суррогатного материнства, эта технология сможет закрыть ключевой пробел в мотивации многих семейных пар, которые не идут на рождение новых детей из-за медицинских и социально-экономических рисков, непосредственно связанных с беременностью, родами и рисками наследственности.

Тем самым, именно в этом мы видим технологическое, перспективное решение демографических проблем и намерены добиваться нового демографического перехода, связанного с резким ростом рождаемости в результате внедрения и популяризации вспомогательных репродуктивных технологий.

Альтернативы им мы считаем не выдерживающими критики, так, как и замещающая миграция и закрепление консервативных моделей семьи и поведения неизбежно будут архаизировать наше общество (а значит ухудшать качество и уровень жизни каждого из нас), широко практикуемые в данный момент правительством России методы прямой стимуляции рождаемости провоцируют отрицательную селекцию и иждивенческую модель поведения (а значит ту же архаизацию в конечном итоге), в то время как решение просто смириться с депопуляцией и принимать её как данность или вовсе, радоваться ей, не выдерживает критики и в конечном итоге тоже обрекает нас на архаизацию в следствии депопуляции и буквального запустения нашей страны (не говоря уже о закрытии перспектив внешней колонизации, лишающейся основных смыслов при этом сценарии).

Таким образом, существующий демографический спад имеет конкретные поведенческие предпосылки, бороться с ними бессмысленно, их необходимо понять и дать им технологические, современные решения, которые позволят запустить новый демографический переход и вернуть нас к динамике активного количественного, а значит и качественного социального развития. Не верите в эту взаимосвязь? Попробуйте переехать в глубины сибирской тайги или необитаемый остров и попробуйте там хотя бы сохранить текущий уровень своей собственной жизни, не говоря уже о его повышении.

Может показаться, что подобные рассуждения излишни технологически ориентированные, а человеческое поведение нельзя сводить к распространению тех или иных технических предметов и компетенций их использования. Однако, если вспомнить историю всех прошлых резких колебаний динамики народонаселения, то всё будет именно так. Переход к сельскому хозяйству, освоение металлов, доступ к новым аграрным культурам, индустриализация, санитария, вакцинация, современная медицина в целом, распространение доступной контрацепции, мгновенные системы коммуникации, позволяющие обеспечивать правозащиту, просвещение, борьбу с женским рабством и повышающих социальную и трудовую мобильность даже в самых отдалённых медвежьих углах – все эти чисто технологические инновации в конечном итоге стоят за каждым демографическим «взрывом» и «затуханием», определяя рамки репродуктивного поведения. Можно дискутировать о долевом соотношении отдельно взятых технологий и инноваций в этом процессе, однако не замечать общей и крайне жёсткой обусловленности демографических процессов от появления и внедрения тех или иных технологий невозможно, сам факт того что Вы читаете данный материал на своём мониторе уже это доказывает.
Made on
Tilda